В 1912 году из русских портов ушли три экспедиции — Русанова, Брусилова и Седова. Ни одна не вернулась. Спустя столетие их маршруты всё ещё хранят общая тайна и имя, которое связывает их воедино: Валентин Татаринов. Пройдите путь каждой шхуны и соберите разорванный журнал.
Это было странное лето. Льды стояли непривычно низко, магнитные приборы сходили с ума, а три русские шхуны почти одновременно ушли в сторону полюса — каждая со своим расчётом, каждая со своим обещанием вернуться.
Ни одна не прислала радиограммы о возвращении. Связь прервалась одна за другой, как обрезается нитка на ветру. Гидрографическое управление хранило молчание почти до самой революции.
На фоне этой катастрофы и разворачивается наш квест. Каждая шхуна — отдельная глава. Но в самом конце откроется то, что связывало их задолго до отплытия.
Сорок два года, борода, пронзительные глаза и подписанный контракт со Шпицбергеном. Русанов мечтал пройти Северным морским путём за одну навигацию — то, что не удавалось никому. В августе 1912 года «Геркулес» вышел из Александровска-на-Мурмане и… исчез. На Шпицбергене нашли его записку на полях рудника. Дальше — только лёд.
«Льды сжимают шхуну. Крен на правый борт. Решил идти к мысу Желания — там, по рассказам поморов, бывают проходы. Если не вернёмся — пусть эта тетрадь дойдёт».
Молодой капитан Брусилов хотел повторить подвиг Норденшёльда и за одну навигацию пройти Северным морским путём с запада на восток. В Карском море шхуну зажало льдами и понесло на север — к полюсу. Среди экипажа был мичман Валентин Татаринов — человек, чьё имя потом всплывёт в деле Седова.
«Брусилов сломался. Решено — я, Альбанов и матросы идём пешком к мысу Флора. Остальные остаются на шхуне. Если лёд не отпустит её — мы похороним её в дрейфе».
Гидрограф, одержимый идеей национального приоритета у полюса. Вышел из Архангельска на год позже Русанова и Брусилова. Зимовал на Новой Земле, потом — на Земле Франца-Иосифа. Ушёл к полюсу на собаках уже смертельно больным. Похоронен на острове Рудольфа в каюте, заваленной льдами.
«Группу к полюсу поведу сам. Я не могу вернуться без результата — слишком многие ждут. Если Татаринов пришлёт записку с Большой земли — пусть передадут моей матери. Он обещал».
Три капитана ушли в Арктику, не зная друг о друге почти ничего. Но в 1913–1914 годах их маршруты пересеклись — через одного человека. Валентин Татаринов оказался единственным, кто был рядом с двумя из трёх шхун.
«Геркулес» · 1912
«Св. Мария» · 1912–14
«Св. Фока» · 1912–14
лейтенант · 1886–1921
Второй помощник на «Святой Марии». В 1914 году вместе с Альбановым совершил легендарный переход к мысу Флора — два с половиной месяца по дрейфующим льдам. После гибели Брусилова пытался связаться с экспедицией Седова на Земле Франца-Иосифа. Его имя всплывает в судовых журналах обеих шхун. Судьба самого Татаринова — тоже история без концовки.
Выходит на «Святой Марии» вторым помощником к Брусилову. Шхуну затирает льдами у Ямала.
Сходит со шхуны вместе с Альбановым, чтобы спасти экипаж. Достигает мыса Флора.
Ищет «Святого Фоку» Седова на Земле Франца-Иосифа — связь оборвана в день смерти Седова.
Гибель самого Татаринова при невыясненных обстоятельствах на Новой Земле — последняя точка в общей цепи.
Каждый из девяти найденных фрагментов хранит частицу одного и того же письма — того самого, которое капитан Татаринов оставил для друга в романе Вениамина Каверина «Два капитана». Цветная метка в углу обрывка подсказывает, к какой экспедиции он относится. Ответьте на вопрос в главе — и откроются сразу все три обрывка этой экспедиции. Расставьте девять кусков в правильном порядке, и письмо сложится.
Ночь поглотила шхуну.
Экипаж снова на льду. Льдину развернуло, линию маршрута оборвало. Можно начать полярную ночь заново — теперь вы знаете порядок.
«Сабля! Грустно, что мы остались одни. Не поминай меня лихом. Я любил тебя, как брата. Жене передай: я умираю. Если узнаешь когда-нибудь, кто отправил мою жену на юг, ты напиши мне. Кажется, я забыл…»
Вениамин Каверин · «Два капитана»
«Сабля! Грустно, что мы остались одни. Не поминай меня лихом. Я любил тебя, как брата. Жене передай: я умираю…»
В. Каверин · «Два капитана»21 апр. 1914. Тяжёлый лёд, торосы, разводья. Шли 8 часов — прошли две мили. Татаринов идёт последним, поддерживаемый Конрадом. Он отказался остаться на шхуне, хотя Брусилов предлагал.
В. И. Альбанов · «В ледяных просторах», 1917У Каверина Татаринов умирает в финале романа. У Альбанова он ещё жив — до мыса Флора идёт, опираясь на Конрада. В дневнике нет ни «Сабли», ни «кажется, я забыл». Только холод, расстояние и обрывки вахтенного журнала.
Три шхуны ушли и не вернулись. Спустя столетие мы знаем о них больше, чем знали современники — найдены останки «Святой Марии» у Земли Франца-Иосифа, найдены следы Седова на Рудольфа, подняты документы Русанова с Шпицбергена. Но главное — найдена связь, которую никто не видел при жизни участников.
1875 — ?
Погиб в Карском море вместе с экипажем «Геркулеса»
1884 — ?
Остался на «Святой Марии». Судьба неизвестна
1877 — 1914
Умер на пути к полюсу. Похоронен на о. Рудольфа
1886 — 1921
Связующее звено. Погиб на Новой Земле
Где заканчивается Каверин и начинается Арктика
Письмо — художественный вымысел, но каждый его штрих опирается на подлинные документы 1914 года. Каверин работал с дневником Альбанова, перепиской участников и материалами Гидрографического управления. Вымышленный Татаринов встал на место реального — со многими чертами, которые в 1938 году ещё невозможно было рассказать полностью.